6 декабря №34 (22054)

Чучковский тупик

ПОСЁЛОК городского типа — это громко сказано. Основная часть жилого фонда райцентра — одноэтажные дома, чаще деревянные, с обязательным участком земли. Обычно соток 10—15. Так же, как в соседнем селе Церлево. Но если в Чучкове ещё сохранилась жизнь, работают предприятия, магазины, школы, есть какая-то медицинская помощь, то в Церлеве обо всём этом уже давно забыли. Причём забывать начали ещё в 1990-х.

— Смотрите: это бывший детский сад, дальше школа, — А.И. Варламов, первый секретарь Чучковского РК КПРФ показывает съёмочной группе то, что осталось в селе от советских времён, когда здесь располагался один из самых преуспевавших в районе совхозов.

— Быстро порушили, — сокрушается он. — Несколько лет — и всё закрыли. И клуб, и медицинское учреждение, и даже столовую. Самое главное: нет в селе работы. И люди уезжают: кто в Рязань, кто в Московскую область, кто ещё дальше. Теперь село умирает…

Как и в тысячах подобных мест по всей России, в Церлеве остались одни пенсионеры. Для них самая насущная забота сегодня — отремонтировать сгнивший деревянный мосток через ручей, разделяющий село на две части. Нужно-то всего 15—20 крепких жердей да штук 6 прочных новых досок — сами бы всё сколотили. Но местная администрация навстречу идти не хочет. Говорят, на доски нет денег.

Тем временем по телевизору показывают, как сдают один за другим объекты к чемпионату мира по футболу, как возводят многокилометровый мост из Краснодарского края в Крым. Затраты — сотни миллиардов рублей. И понятно: дело государственной важности. Но нескольких тысяч на мостик в селе Церлево у государства почему-то нет. И это местных пенсионеров печалит до слёз.

— У нас и газа сегодня нет, — перечисляет невзгоды сельчан местный житель Сергей Назаров. — Раньше хотя бы в баллонах возили, а теперь никто не ездит.

— Водопроводная башня три года назад упала, — вторит ему пенсионерка Татьяна Краснова. — Воду выдают по часам, как в войну. Когда дадут, а когда и не дадут. Так и живём. Точнее, доживаем…

В соседнем селе Пертово жизнь, на первый взгляд, получше. Хотя на самом деле тоже не радует. При Советской власти главным предприятием, дававшим людям работу, выполнявшим социальные обязательства, был спиртзавод. После перестройки производство сохранилось, хотя, после того как завод несколько раз перешёл из рук в руки, сильно ужалось. А сегодня и вовсе остановилось. Ворота на замке — работы нет. Производственными мощностями и помещениями владеет некое ЗАО, живущее по своим законам и правилам, которые к местным жителям никакого отношения не имеют.

Один из них, Михаил Глазырин, возмущается: даже при царе винно-водочное производство в России было казённым, то есть государственным. При Советской власти прибыль таких предприятий давала огромную часть доходов в бюджет. Им бы и оставаться в государственной собственности. Захотел частник — и закрыл производство. Без объяснения причин, на неопределённое время. Хотя для работы всё есть. Включая рабочие руки и сырьё. У местных сельхозпроизводителей практически всегда остаётся зерно, которое они не могут продать по хорошей цене в условиях высоких урожаев последних лет.

Нина Бабкина сейчас работает в пертовском магазине продавщицей. А раньше много лет трудилась на спиртзаводе. Причины его закрытия объясняет не хуже любого московского экономического эксперта.

— Завод стал не нужен. Слишком много другого спирта.

— Какого другого?

— Дешёвого, химического. Мы-то делали спирт из зерна, а сейчас его гонят из разной отравы.

Нина считает, что ей повезло с работой в магазине. Иначе не знала бы, что делать, когда завод закрыли. А вот её бывшая коллега Наталья Манушкина новое применение своим рукам нашла почти сразу. Человек она нестарый, здоровье есть, так что решила разносить продукты престарелым односельчанам. Летом на велосипеде, зимой на санках или просто пешком, в валенках. Плюс свой огород, куры. Так что смогла в одиночку поднять двоих детей. Перед этим, правда, писала в Москву президенту, просила, чтобы помог восстановить работу завода.

— Мне даже ответ пришёл из президентской администрации, — рассказывает Наталья, — мол, переслали ваше обращение в какое-то рязанское министерство. На том дело и заглохло…

Жители села Аладьино, что в 30 километрах от Пертова, писем в Москву не писали. Хотя у них — та же история. Здешний колхоз распустили, консервный и молочный заводы, дававшие людям работу, закрыли. Сегодня территория этих предприятий даже не охраняется.

Свой диагноз положению дел в Чучковском районе ставит первый секретарь райкома КПРФ Анатолий Иванович Варламов:

— В районе нет ни одной заготовительной организации, поэтому жители почти полностью перевели скот на своих подворьях. Кто может работать — уезжает на заработки за пределы области. Бывает, из-за этого распадаются молодые семьи, что очень плохо. Но местной администрации на всё наплевать. О создании новых рабочих мест никто не думает. Зато раздувают административные штаты: есть глава района, ещё и глава администрации района, у того — первый заместитель, второй, третий. Начальника отдела сельского хозяйства содержат на муниципальные деньги, хотя в муниципальной собственности нет ни одного гектара посевов, ни одной головы скота.

Анатолий Иванович считает, что с таким отношением к делу ничего хорошего район в будущем не ждёт. Чучково навсегда останется тупиком, хотя и проходят через райцентр автомагистраль и железная дорога.

Варламов показал съёмочной группе перед её отъездом здание, в котором в советские годы базировалась бригада Главного разведывательного управления Генерального штаба Вооружённых сил. Она располагалась здесь со времён Великой Отечественной войны, когда готовила профессиональных разведчиков, диверсантов, командиров партизанских отрядов. Позже бойцы бригады воевали в Афганистане и Чечне. В начале 2000-х годов личный состав перевели в Тамбов, и за пятнадцать лет запустения здание, всегда содержавшееся в образцовом порядке, превратилось в руины, будто бригада попала под обстрел вражеской артиллерии. На тяжёлые мысли наводит этот образ: случись что — и защищать этот уголок рязанской земли и её жителей будет некому.