11 января №1 (22021)

Не прояснить, а затуманить?

К теме 100-летия Великого Октября государственные СМИ относятся с очевидной опаской. А идёт она, конечно, свыше. Дабы «не будить лиха», указания даны оттуда соблюдать уравновешенность. Но как её соблюсти, если речь о величайшем столкновении антагонистических классовых сил, интересы которых были абсолютно противоположны и непримиримы?

В общем, крутятся организаторы современного агитпропа, хитроумно «отрабатывая тему». Стараются не ради того, чтобы прояснить её для большинства своих зрителей, слушателей или читателей, а наоборот — затуманить. Это подтверждает и начавшийся в минувшую пятницу показ на телеканале ТВЦ нового цикла ток-шоу под названием «Красный проект». Если далее так же пойдёт, пожалуй, стоило бы переименовать его в «Красный туман» или что-то иное в этом роде.

Жанр столь распространившихся за последнее время ток-шоу выбран в данном цикле не случайно. Как мне уже приходилось писать, он помогает прятать за разноречивыми высказываниями участников позицию тех, кто это организует и проводит. Такая необходимость возникает тогда, когда на повестке дня какое-то особенно сложное событие или явление, отношение к которому высшей власти ещё не окончательно и не вполне чётко выражено. Например, с одной стороны, официально провозглашена всё-таки Великая русская революция, куда произвольно слиты воедино буржуазный Февраль и социалистический Октябрь, а с другой — остаются почти во всём прежними поношения «большевистского переворота», к которому добавляются нередко эпитеты типа «преступный», «кровавый» и т.п.

Попробуйте вычислить по ходу «Красного проекта», как относится к Великой Октябрьской социалистической революции сам государственный телеканал ТВЦ, где вам показывают разговор о ней нескольких разных по взглядам людей. Возвышенно говорит об эпохальном событии писатель Александр Проханов, благосклонно отзывается кинорежиссёр Карен Шахназаров. С другой стороны — злейшие ярлыки от академика-антисоветчика Юрия Пивоварова и крайне странной фигуры по имени Григорий Амнуэль, без умопомрачения которого дирижёры нынешних политических телешоу, кажется, просто не могут обойтись.

Ну а сами-то дирижёры что и как думают про Октябрь?

У основного ведущего-политолога Дмитрия Куликова на сей раз имеется напарник — как было сказано, американский политолог Николай Злобин. Вроде бы они должны быть оппонентами в споре, однако изначально заданные «уравновешенность» и «толерантность» почти напрочь сглаживают какое-либо противостояние между ними. Даже тогда, когда Злобин превозносит Февральскую революцию и всячески дискредитирует Октябрьскую, градус возражений ему ниже некуда, и по-прежнему Куликов то и дело называет «американца» Колей…

Но всё же суть, заложенная в это теледейство как доминантная цель его, ближе к завершению стала проявляться яснее. Поставлен был вопрос о справедливости, потом о революционном насилии. Откуда, мол, у русского народа такая ненормальная тяга к насилию, прорвавшаяся в революции?

Это Злобин вопросил. И никак не прореагировал на аргументы, что вовсе не была наша революция какой-то уникально жестокой — достаточно сравнить её с Великой французской, да и с рядом других. А вызвали Великий Октябрь накопившиеся социальные противоречия в России, достигшие крайнего предела.

Есть ли тут перекличка с днём нынешним? Несомненно. Я понял, что о ней по-своему думали также создатели этой телепередачи, как думает и высшая российская власть.

Меня поразило своей прямолинейностью и категоричностью заключительное утверждение, которое, собственно, подвело итог всему, что говорилось с телеэкрана. Знаете, как оно прозвучало? «Через насилие справедливость не установишь».

Понятно, что ради этого (именно!) и городился весь огород данного телешоу. Но как же быть тогда, спрошу я, хотя бы с любимым в нашей стране афоризмом Глеба Жеглова — Владимира Высоцкого: «Вор должен сидеть в тюрьме»?

Тюрьма — это же насилие. Над ворами, грабителями, бандитами. И о какой справедливости можно говорить, если они не только на свободе, но ещё и заправляют в обществе?

Октябрь 1917-го стал насилием над грабителями-эксплуататорами, обиравшими весь трудовой народ. А ныне снова у них полная свобода, и опять они наверх поднялись. Ведь один процент населения нашей страны владеет 90 процентами собственности. Разве не грабители? И какая же при этом справедливость?

Вот нас и уверяют, чтобы всё оставалось как есть: невозможно, дескать, установить справедливость революционным насилием. Хотя исторический опыт убеждает всё-таки в другом.